ЕПИСКОП ВОСКРЕСЕНСКИЙ САВВА: ГОРОД ТОЖЕ ПУСТЫНЯ

0

103_savЕпископ Воскресенский Савва – один из ближайших помощников Святейшего Патриарха Кирилла по городу Москве с ответственностью за приходы её Юго-восточного церковного округа и за Новые территории, недавно присоединенные к столице, первый заместитель управляющего делами Московской Патриархии. Епископ Савва является также наместником московского Новоспасского ставропигиального монастыря.

С владыкой беседует главный редактор газеты «Православная Москва» протоиерей Михаил Дудко.

– Ваше Преосвященство! Самый простой и очевидный вопрос: что такое быть московским викарием?
– Моя задача обрисована моим титутлом: викарий Святейшего Патриарха Московского и всея Руси. Есть много послушаний и благословений Его Святейшества, которые необходимо выполнять. Одной из главных обязанностей я считаю послушание наместника Новоспасского монастыря.
Это большой труд. Вы знаете, какая огромная нагрузка лежит на нашем Святейшем отце. Взяв на себя только ее часть, мы понимаем тяжесть креста, которую он несет на своих плечах.
– Вы ответственны за новые московские территории. Про них не многое известно рядовому жителю столицы. Даже светские люди иногда затрудняются сказать, какова цель их присоединения. Тем не менее, Церковь должна принимать решения светской власти. В чем специфика новых территорий по сравнению с тем, что делалось в старой Москве? Как с этой спецификой Вы работаете?
– Мы не обязаны следовать за светской властью во всем, но изменение административных границ – это ее право. Меня радует, что там много молодых священников. Мне нравится работать с моими благочинными. Они все очень энергичные. Все делается быстро.
А территория, наверное, больше всей старой Москвы. Многое нужно сделать. Я не видел генерального плана застройки, но Святейший Патриарх уже благословил зарезервировать около 150 участков для строительства новых храмов. Сейчас там действует 60, но надо быть готовым, что на эти земли придут новые жители.
Частично строительство происходит благодаря программе «200 храмов». Например, храм в городе Щербинка был включен в программу, и за несколько месяцев было сделано больше, чем за предшествующие 8 лет.
Продвигается строительство остро необходимых храмов в Троицке и Московском.
– Теперь программа будет переименована, наверное? Ведь с учетом новых территорий храмов будет не 200, а больше?
– Думаю, что программа изначально названа не совсем верно. Не надо ограничивать себя цифрами. Я думаю, надо было назвать программу, к примеру, «Путь к храму». Знаете пословицу: как корабль назовешь, так он и поплывет.
Задача не в том, чтобы построить как можно больше. Нас и так обвиняют, что мы везде ставим храмы. Но ведь в отмеченных мной городах и других населенных пунктах у людей большая жажда церковной жизни. Они мечтают о месте, где можно было бы спокойно собираться для молитвы. Существующих храмов явно недостаточно. Организуем звуковую трансляцию на улицу, по праздникам служим две-три Литургии. Все равно это не обеспечивает нужд верующих.
– Как Вы все успеваете? Это же огромные территории!
– Как я уже сказал, у меня есть хорошие помощники – благочинные, есть секретариат викариатства.

Кто будет платить?

– Вернемся в старую Москву, в Новоспасский монастырь, где мы сейчас находимся. Я ехал сюда на метро, доехал до станции «Пролетарская», она ближайшая к монастырю. Ее название, очевидно, рудимент богоборческой эпохи, и таких много. Есть горячие головы, которые говорят, что наши современные беды от того, что мы не изжили прошлое, в том числе и в названиях. Да и Вы сами вспоминали пословицу: как корабль назовете, так он и поплывет. Как Вы относитесь к переименованиям? Стоит нам тут копья ломать или просто нужно делать свое дело, не обращая на них внимания?
– Для тех, кто не хочет выходить на «Пролетарской», чтобы добраться до монастыря, есть станция «Крестьянская застава» (улыбается).
Если серьезно, я проблемой переименований занимался, когда в городе Ростове был наместником Спасо-Яковлевского монастыря. Адрес монастыря – улица Энгельса, 44. Поначалу казалось просто: поменяй вывеску и все. Выяснилось, что на самом деле это очень большая работа. И дорогостоящая. Всем предприятиям необходимо поменять документы с юридическим адресом, гражданам изменить прописку в паспорте и т.д. Даже переименовать небольшую улицу Энгельса оказалось не по карману. Просто не было средств в скромном бюджете провинциального города Ростов Великий.
Чтобы не тревожить налогоплательщиков, решили под официальным названием, почтовым, писать историческое. В нашем случае – «Бывшая Яковлевская».
У нас есть благое намерение все переименовать, очень хочется это сделать. А общество, люди относятся к переименованиям по-разному, но даже те, кто поддерживает, платить за это не хотят.

В столичной глуши

– Вы являетесь наместником столичного монастыря. Но ведь откроешь «Добротолюбие», и первое, что придет в голову: монашество в городе – это вещь вряд ли возможная. Тем не менее, есть хорошие добрые примеры людей, которые спасались в столицах и даже святыми становились. По Вашему опыту, что такое монастырь в городе? Как Вы выживаете?
– Есть пословица народная: не место красит человека, а человек место. В городе та же пустыня. Только еще более дремучая и глубокая, чем настоящая. Крикнешь: «Ау!» – а в ответ чаще всего тишина… Соседи по лестничной площадке рядом живут, не зная даже имени людей, которые находятся через двадцать сантиметров за стеной от них. Чем не глушь?
Я общаюсь с коренными москвичами, и многие не догадываются, что есть в Москве наш Новоспасский монастырь. Возможно, для нас это даже хорошо. Мы тоже почти как в пустыне.
Можно бы совсем закрыться внутри своих стен, никого не пускать, если решить, что нам открытость вредит. Стали бы отшельниками. Но можно и по-другому. Мешают тебе люди? Затвори двери своей кельи, сиди себе и занимайся богомыслием. Я братии своей это разрешаю. Закройся и молись – пожалуйста.
А люди стремятся в монастырь за духовной поддержкой. Придите вечером на службу: толпы стоят на исповедь. Наши священники, иеромонахи имеют множество духовных чад. Это свидетельство того, что мы нужны.
– Помнится, в одной из духовных книг говорилось, что монахами становятся по трем причинам: желая загладить грехи, стремясь к награде на Небесах или – это самое правильное – из любви к Богу. Какие цели у нынешних постриженников? Кто и зачем сейчас идет в монастырь?
– Я могу ответить за себя. Монашеское призвание было, во-первых, благословением. Во-вторых, я хотел служить Церкви всецело, без остатка. Хотел посвятить Богу всего себя, начиная с молодых лет. Наверное, через служение Церкви проявляется и любовь к Богу. Наверное. Для меня просто нет другой жизни, чем служить Церкви и в Церкви.
Наблюдая за приходящими в монастыри, могу сказать, что сегодня чаще ищут монашеской жизни, чтобы принести плоды покаяния. Я помню, что раньше приходили люди среднего возраста и моложе. Сегодня это пятидесятилетние и старше. Люди с жизненным опытом осознанно идут в монастырскую ограду чтобы очистить свою душу, исправить свои пути. У нас есть насельники под 80 лет. И пожилые ничуть не хуже молодых.
– Вы говорили в одном из интервью, что любите пробки. Едешь в машине – читаешь, размышляешь, молишься. Мирный дух – вопрос правильного отношения к жизненным обстоятельствам. Одного пробки выводят из себя, другой даже их использует во благо.
И все же монаху проще. Он вернулся в монастырские стены – и снова под защитой. А как сохранить дух мирен светскому человеку, который вынужден вариться в котле различных обстоятельств чуть ли не круглосуточно?
– Стяжание мирного духа – это вопрос всей жизни. Мне нравится молитва Оптинских старцев, которая помещена среди утренних молитв. «Господи, дай мне с душевным спокойствием встретить все, что принесет мне наступающий день». Порой даже в монастыре себя трудно удержать в равновесии, не раздражаться. Себе в помощь я выработал такое правило: прежде чем принять решение, нужно сделать паузу. Тогда решение оказывается более трезвым.
– Утро вечера мудренее?
– Да. Получаешь информацию, должно пройти некоторое время, чтобы она улеглась. Потом решаешь окончательно. Это один из моих жизненных принципов, помогающих сохранить внутренний мир. Недаром сказано: «Поспешишь – людей насмешишь».
В Москве, кстати, этот принцип легче реализовать. Здесь люди не спешат. В провинции люди более энергичные. Здесь много начальства, инстанций. Пока дело дойдет наверх, пока спустится… Иногда оказывается, что и не нужно торопиться было.
– Сейчас обсуждается второй вариант положения о монастырях и монашестве. Дискуссия оживленная, есть критика. Связано ли это с кризисом монашества?
– Все говорят о кризисах: финансовый, внешнеполитический и так далее. Я не вижу серьезного кризиса с монашеством в современной Русской Православной Церкви. То есть, такого кризиса, например, чтобы закрывались и расформировывались монастыри в  связи  с отсутствием монахов.
Конечно, вопросы есть. Сейчас в жизни монастырей новый этап. Раньше молодежь шла туда, прочитав пару книжек, а сегодня монашеские призвания более осознанные. Да, был некоторый отток из монастырей тех, кто принял не вполне продуманное решение. И понял, что это не его путь. Сейчас идет меньше людей, но верных.
Думаю, положение будет полезно, в основном, наместникам монастырей, которые должны правильно строить жизнь обители.

Протоиерей Михаил Дудко

Поделиться

Комментирование закрыто