МОЙ ЛАСКОВЫЙ И НЕЖНЫЙ ВАЛЬС

0

Евгений Дога: «Бог есть, потому что есть»

В первый день весны композитору Евгению Доге исполняется 80 лет. Мы беседуем с маэстро в однокомнатной квартире в Крылатском. Кишиневец Дога уже не одно десятилетие живет на два города: в Москве работа, в молдавской столице жена, дочь, внук.

«Музыка сама не придет»
– Евгений Дмитриевич, где встретите юбилей?
– Пока не знаю. И в Москве, и в Кишиневе звучит моя музыка, живут мои друзья, мои почитатели. Хотя… вообще-то давно не отмечаю этот праздник. В этот день уже почти три десятка лет назад не стало моей мамы. Не могу веселиться в день ее памяти…

– Какую музыку сегодня пишите?
– Оперу «Диалоги любви», в ее основе – творчество великого румынского поэта Михая Эминеску и его музы, поэтессы Вероники Микле. Живя эти десятилетия в России, я занимался в основном фильмами, а если писал музыку, то на русские стихи. Хорошо, что этих двух гениальных поэтов никто до сих пор не коснулся. У них удивительно музыкальные стихи.

– Про музыку говорят, что это самое абстрактное из искусств. А как вы сочиняете?
– Мне просто нужна тишина. Я закрываю глаза, чтобы разобраться, что происходит внутри. Появляется состояние, которое приводит тебя к инструменту, заставляет брать в руки карандаш и записывать. Вообще в последние годы я не использую слово «сочинять». Музыка существует, просто ее нужно услышать и записать. Поэтому я не сочиняю, а пишу. Вообще музыку нужно зазывать, как и любимую женщину.

«Впервые привез священника в родное село»
– Что вам интереснее писать – музыку симфоническую или для кинофильмов?
– К сожалению, укрепилось мнение, будто музыка для кино несерьезна. Я с этим не согласен. Моя музыка работает на фильм и никогда не была простой иллюстрацией, а жила самостоятельной жизнью. Например, для картины Говорухина «Благословите женщину» я написал настоящую симфонию, которую исполняю на концертах с оркестром. Для фильма «Черная метка» я также сочинил симфонию с хором и оркестром. Мне очень нравится эта работа.

– На стенах у вас иконы. Вас в детстве крестили?
– Скорее всего. Но, видимо, тайно. В церковь чаще ходили с бабушкой. Отец погиб на фронте, поэтому добытчиком в семье была мама. Она все куда-то ездила, чтобы какой-нибудь килограмм кукурузы достать. Очень тяжело жили, особенно после войны. Одно из ранних детских воспоминаний: мы с бабушкой стоим на коленях в нашей сельской церкви, она тихонько глазами указывает на фреску, где ад изображен, и шепчет «если слушаться не будешь, туда попадешь».

– Но потом, во время ­обучения в Кишиневской консерватории, вам, видимо, приходилось скрывать свою веру?
– В 14 лет я переехал жить в город, а там вместо церкви – комсомол. Это же были самые жуткие времена, конец 1950 х – начало 1960-х годов. Самый разгул богохульства! Рушили храмы… Я верил в этот дурацкий коммунизм, но не был его проповедником. Только в 1980-х годах стало меняться мое мироощущение, особенно когда мама ушла. Нашу церковь, куда мы ходили с бабушкой, разрушили. И я впервые после долгих десятилетий атеизма привез в наше село священника на похороны моей мамы. Меня могли ждать большие неприятности, но я уже был депутатом Верховного Совета, и сам секретарь райкома пришел на похороны и встал рядом со мной.

«Сначала себя самого спроси: а ты-то есть?»
– Как уход мамы повлиял на вашу духовную жизнь?
– Это событие сильно меня углубило в себя. Погружаясь в себя, ты начинаешь процесс самопознания и видишь, где чего не хватает. Обнаруживаешь какие-то свободные ниши, которые как раз, видимо, и предназначены для этого духовного начала…

– Кого вы считаете своим духовным наставником?
– В депутатскую бытность посчастливилось общаться с митрополитом Питиримом (Нечаевым), тогда тоже народным депутатом. Это был действительно духовный человек. Сам его облик располагал к тому, чтобы относиться к нему с доверием. О чем бы ни шла речь, он всегда находил какие-то мудрые слова. Благодаря ему удалось открыть деревянную церковь и выполнить первый депутатский наказ. Для юга деревянная церковь – большая редкость. Она одна уцелела, все остальные сгорели. Дважды ее поливали бензином, чтобы поджечь. Но люди не допустили этого, встали с косами, вилами… В подвалах храма я обнаружил два ящика с рукописями знаменных песнопений, записанных крюками. Когда рассказывал об этом митрополиту Питириму, он с таким интересом слушал! Он вообще большим книжником был. И помог мне получить разрешение на возобновление службы в этом храме.

– А как бы вы продолжили фразу: «Бог есть, потому что…»
– Вообще так фразу даже не надо строить! Есть, потому что есть, и точка! Есть мама или нет? А как ты появился, интересно? Это Прародитель всего, что нас окружает. Собственно, и мы являемся творением этого Начала. Пускай коммунисты дискутируют: есть, нет. Это не моя философия!

– Ну Достоевский же писал про горнило сомнений, через которое он прошел…
– Сомнения должны быть, это путь к постижению истины. Но пускай они относятся к тебе, а не к тому Началу. Ты сначала себя спроси, ты-то есть или нет? Разве когда сидишь сочиняешь, все так легко и весело? Ничего подобного, все время сомнения. Все время ты в образе Колумба или Магеллана, пускаешься в это неизведанное пространство. Идешь в Индию – попадешь в Америку…

Елена Алексеева
Опубликовано: №3 (616) февраль, 2017 г.

Это интересно!
Вальс Евгения Доги к кинофильму «Мой ласковый и нежный зверь» признан ЮНЕСКО одним из шедевров ХХ века. Достаточно сказать, что эта мелодия в 2014 году, 36 лет спустя после рождения, стала одним из главных звуковых треков официальной церемонии открытия Сочинской Олимпиады!

Поделиться

Комментирование закрыто